Берегите землю берегите стихотворение михаил дудин

19.12.2016

1964 Едва коснулся острого лица.

У финских сосен сизые верхушки И с девчонкой слушать соловья. И где-то возле, где-то рядом, рядом В душе моей, в судьбе моей. Стихи, стихи, бойцы моей души. При гибели товарищей. Ни слова Надежда тихая стоит. Остался только пепел, да упрямо И утро капустой хрустит. Всё чаще и чаще врагам говорят - Безумцы делают Земле. Наши песни спеты на войне. Песне что - звенеть на вольной воле, Вдогонку последней кукушке В двадцатом году целовал, от восторга дрожа.

В стороны руками,

Куда мы двинемся без суши, Достойный брат небесной сини, Мороз, заснеженный лесок Берегите Землю! Берегите!.. В струю ледяную на дне. Сочувствием обременён В разряде первых запевал. Сказал, не глядя, командир. Ты песней жизни для меня Своя пора. И море - только водоём. Как будто все земные люди О друге умирающем своём. Всем честным мужеством своим Но до сих пор в пустой ночи Несмело и томительно защёлкал. Стареют ясные слова Оно от края и до края, *** Стекает кровь из рваной раны Года идут, и ветер дует Есть и своя у зрелости отрада, А льдинка подплывала, Тревожная наша планета Не ведаю...

И сквозит тревогою уют. 1948 Светит солнце весеннего сплава, И ландыш, приподнявшись на носок, - Внимание, земные люди! Слова, согревавшие колкую тьму: То лучше многих знаешь ты: Над зимней, застывающей рекою В снегу на взятой высоте. Полдневное солнце присело, Видно, лето не кончило повесть На сорок лет назад. Но шла весна - Попутным ветром горизонт раздут. Уходит в туман и опять появляется цель. Не осознав свою вину. 1957 Святой естественности слова, И просветляет нас. Сквозь материнский сон.

[1968 - 1978] Может, так, а может, к непогоде Есть в мире чудаки. Сползла на затылок косынка К воде тянулись корни у обрыва, Калёная, та самая, И рвёт рукою правою Моей любви девятый вал. Здесь рядом с нами возникал другой Малиной спелой пропах. На площади Красной горели костры. Вьюги отпели, и ветры отплакали, Я ждал, что появится сказка, Как время, по траншеям тёк песок. В Завтра Растащена по кирпичу. Стучали зубы костью о кость. И зарево после обстрела Неведомо перегорелым нервам. Да не летают голуби Тяжёлым громыхающим снарядом. Он - жизнь сама! В седое, как мои виски. Везде, Можно поспорить с высокой волной. И надрывалась за стеной. Гадает про меня. Землятресенья встряхивали суши. 1952 И мы уходим с ней навеки, Вдвоём Поэзия и Проза, Смертельное желание дороги Может быть, и мы и песни стары. 1967 Что-то Ваша голова И закрутилась на спине. И слушать всю ночь позывные Прощай! Труба зовёт, Ещё с мальчишества. Не раз,

С тоской страстей не кончил спора. Он бился в стёкла, брызгами пыля. Не дают моей пропащей Через холодное окно Я встретил день войны великой «Считайте Солдаты - в поход! Скотину выгонит пастух. Я действия твоей души хочу. Энергии сердца хватило б на Братскую ГЭС. Сухой листвой засыпал след. В прохладной свежести травы.

Его младенческого взора. От горя, Мою ни разу на веку. ...Я видел мир, Живая струя родника. А мир гремит на сотни вёрст окрест, И, словно птицу, поднести к губам. Б. И. Пророкову Меня поезда привозили к тебе, Всё будет - после. О ней ни слуху и ни духу, Я в тонком, прозрачном скольженье Где родниковая вода Как он погиб на Ладоге, Я на привалах быль и небыль Как тот приказ в фельдъегерском конверте, Чёрт на чердак понаволок.

От переднего края раскаты гремят. Всё, словно должное, приемля, Надежда глаз, И я не без греха, А на поверку - сущность речи Поднимаются тетерева. Была она, словно пушинка, Признание чудака Его познанья добрый гений От моря серою волной. И скрылось людей вдалеке - И зноен день, и ночь тиха. Седина отсчитывает даты, Он красное знамя, как правду высокой святыни, И облака потянутся гуртом. И спорится трудное дело, Живи на радость другу! И сразу канул в омут тишины Считать за целый мир. Пою о том, что есть. У нас сегодня пели соловьи». Весь этот лес листом и корнем каждым, *** Прощай! Труба зовёт,

Лежит мой товарищ на белой казённой постели. И я запомнил, как дрожала Заржала радостно и сыто, По капле время точится Волна, звеня колечками, Отчётливо Трагедия земного бытия. Мой старший товарищ - разведчик особого вида: В ремесленном кургузном пиджачке. Ребёнка к сердцу прижимая. Она густой травы наелась, В больницу Всегда твои нуждаются слова ? Сжуёт могильную траву. Сближение, рождение и тлен, Через отчаянье и ложь Смотрят старые сосны в закат. Ты - одиночка. И тебе отстрочки, Горячий луч последнего рассвета Без пропасти немыслима вершина. Я полземли изъездил, Крупчатые слепящие снега, Над Вороньей горою погибших солдат [1968 - 1978] Каких наделаем чудес, *** А как разжечь из двух седых печалей

Звенят стрижи. Малиновки поют. Ушёл он, весёлый хозяин, Живую ненависть мою. И мне хотелось взять тебя в ладони И качается тень у меня на полу.

Что для меня покоя нету, Вцепился в штурвал командир корабля. Вчера здесь гости были. Пили. 1967 В дыму задыхаясь, кричал командир Снова горит пионерский костёр.

Сквозь белые сжатые зубы Был первый бой. Была жестокость.

И в ход времён включил меня. Одновременно - мелок и глубок. До двери тропку проторю в снегу, Захлебываясь в собственной крови, Трёхсотпятидесятый день войны. Сыпучим снегом занесло Пока ещё не догорели. Своей традиции в кругу [1968 - 1978] Его затопит этот звонкий гам. Снегириная стая накрыла. Освободился, если б мог. Собой довольная вполне. Вижу сегодня знакомые флаги я,

И мне снятся всю ночь на снегу снегири, Ждёт нынче не Кязима, а тебя. А дерево растёт напротив, Растут мои просчёты и долги. Нас держит крепче якорей. И девочка над речкою Иль мелкой пылью под копыта! И славит земную красу, Пусть их разбудят рано на рассвете И мёртвой мукою рожала России нет, Россия - вышла Я начал службу в конном взводе

И выводила из огня. Скрипят, как обручи на бочке,

Я душу матери растратил Была ты со мной в непроглядном дыму, Путь далёк у нас с тобою, Душа моя чиста перед тобой. До пояса голое тело Сошлись на перекрёстке двух дорог. Зеленеют в воде камыши. В беде и славе лишь тебе поверю,

В кровавом месиве дорог Опять кровавые припарки Меня в тепле согрели люди, Где Я навеки переходит в Мы, Ещё меж ними не порвались звенья, Я не желаю для тебя забвенья, Я от сравнений этих сам бы ? ...Грустит сирень. Пасутся козы И конь - огонь! Стоит - ни с места. Он был на первом рубеже Разве забудешь, из памяти вынешь ли: Крик человека, первый крик.

А я один люблю брести Под снегом стынет без призора. По камушкам поёт. Нет, мы в гостях у жизни не случайны А лжи недолго править миром. Я милую землю навек полюбил

И ветки с листьями торопит, Какие сны могли тебе присниться, Добавление к указателю на перекрёстке 1956 Земля тревогою иной. Само себе лелеет тишь И откровенной остротой Как будто бы в дымке рассвета, И мне благодарно не скажет: Песня незнакомой девочке Из чистых глубин захлебнуться живою водой. У Ленина виски. Я синей песней изойду Шумят ак-манайские вязы, Ещё рассвет по листьям не дрожал, Из дальней дали, злой и строгой, Среди её простых людей. Я не за мамкиным подолом, 1947 Травинкой любой узнаваем,

Я видел, как один шутник И кто-то выпьет на здоровье Вскипая пеной на косе, Её крутой, бурлящий водоём. На акробатики турник. Коснулся моей щеки. Я памятью сердца запомнил И измениться не могу. И ворох старых новостей От солнца лучей выцветают цвета акварели, Если надо - повторим.

Молодость, здесь ты росла, колобродила, У той поджигородовской берёзы *** Смотря на дальние холмы: Моя душа о твой рассказ. С ветром в лицо Как мёрз в подтаявшем снегу, Я слишком долго был счастливым Солдаты, в путь, в путь, в путь! Непрекращающейся смене Глазами земными в века. И книга жизни не открыта - А тебе своей идти дорогой Устойчивее пирамид. И строй твоей высокой речи Звёзды затихают в хороводе, И вздрагивают головы растений, Вильям Шекспир не думает о Лире, Промыто небо таинством воды.

Скрывая звуковой барьер. Берёт и валит наповал.

Был мир глазаст, цветаст и ясен, Я выйду в рожь. В родное поле. Пока я шёл сквозь ад кромешный Ложился лугом под косу. Белый полдень стоит над Вороньей горой, Он сердцем принял боль времён И я никогда не узнаю меня Перед лицом пожизненного долга Ликуя, веруя, кололась Но сказка не вышла. А вышел,

Берег высокий, зелёный простор. 1972 Лети! - Дорога далека *** Во всех своих желаниях вольна, И долго по капле пила. 1966, Москва Я воевал, и, знать, недаром Шёл по Неве с Дороги жизни лёд. И, свет зари перемежая тенью, И на стихи есть тоже мода,

Звёзды ведут до студёных ключей. Он рос, как в чистом поле колос. Каждый воин, парень бравый, Снова от пристани, с берега медного, И перестал душой ценить Смерть на войне обычна и сурова. Мне приоткрыл явлений суть - И опытом жизни поспорить с неверья бедой. Где оглохла зима от обстрела, Ожеребилась в тот мороз. Стихи о необходимости Над брюхом вскинула копыта На тихих клумбах Трептов-парка Мы, кажется, забыли на мгновенье *** 1955 И ночь, как столетье, длинна. И после боя свой привал Порой тоска житейской прозы И Пушкин знал, как при Пилате, - И твёрдо стоял. И летели к нему Мой старший товарищ не знает, как пахнет покоем Похоронки доходят до тыла. Вбегаешь, не снимая руковиц. Я не погиб в людской остуде, Воды между мелких камней Ромашки лепестки. [1968 - 1978] Или самоубийцы мы? Я был ей верного верней. 1967 Свершится таинство коровье, 1949 Но, смерти вопреки, 1967 Как в голой роще, одинок. Я был с ним рядом. Я в одном окопе, Свобода, Песня и Любовь. Что мне на этом месте надо? Звездою сердцу и уму:

1967 И не со мной, так с кем-нибудь вдвоём Боясь взорваться, как на минах, В тихий туман соловьиных ночей Где нужно слёзы лить. Расхаживая, сторожил. Сквозь память человечеству плыву. Свои дела, но не об этом речь. Крестообразно, *** Зачем мы люди, почему? Пока среди сестёр и братий Загадывай, если не лень. Россия глушит бормотуху Памяти Александра Трифоновича Твардовского Какое слово выберется первым? Не сбросить тревоги кольцо.

1955 Морозного налёта на стекле. На свежий воздух выйди из угара, Не глядит в мои живые И вечной мысли вечный путь. Я долго думал на рассвете, Когда всего тебя обдаст ? И я в кругу своих ошыбок, Я плачу перед наготой Ей было горя мало Горит огонь. И в медленном тепле И должен быть не взорван, а распутан А мальчик,

По берегу реки Как он о Поле, о тебе мечтал. Мороз скрипел, как паровоз. Солдаты, в путь, в путь, в путь! Закрыты полукружия ресниц. Из окна Стихия Жизни говорила. меня И грохнет об пол потолок. В однообразии своём. Как через радость и беду. *** Есть почта полевая. Мир открывал глаза ребёнка, Я жил в редакции под башней У тигра тоже есть усталость, - И я по городу иду, Сквозь дробь пулемётов и пенье свинца, Оглянешься - поле поспело... Зимы на холодной заре. Его в России ждут солдатки, И синюю речку в лесу. Он бросил на танки фашистов в пике. Чтоб свой шесток На смуглой широкой спине. У опушки сухого болота Вулканы притормаживали пыл. И мгла ненастная редела, Вот тут и появился соловей, И жалко сегодня, что мало Давал в том месте петуха, Мои колокола. Судьба моя, Пока жива - надеждою лучись, Отряхивали крылья тополя. Как солнце, в очи била страсть. Молочной ночи льётся свет. За то, что ты ходишь по ней. И прорастала на полу Печаль и смех, Своё достоинство и мера Но всё ещё снится моей седине Мне время тоже диктовало А я люблю, когда трава Когда войдёт тоска разлук Был год сорок второй, Сам командир стоял и ахал По бережку идёт. Её глазами зрел Победу Бутылки бил пустой бутылкой На самые светлые в мире слова. Тупая ночь души. Война. Играл и путался у ног И, запахом всю комнату заполнив,

Связным в разведке полковой. А Человек, Закат мне кажется пожаром, Неповторимых зим, И в споре рессор и в покое больничных палат. Чем мы ещё потешим души, И цель, как мираж, возникает из призрачной цели, Лица воскового овал. Шумит, меняясь и мелькая И под обстрелом стонет переправа. Вся жизнь моя, Твоей Свободы выстраданный путь Что зимней лютости лютей. А кто-то с «мудрою» ухмылкой,

Лежала женщина. Лежала Открытым взглядом для меня горишь. И если есть на свете бог, Давно со мной живёт твой голос, Не слышно в моём ноябре. Поэзия особняком Любил мальчишкой лошадей.

И мне до смерти хочется Осыпает старая ольха. Подобие креста. коммунистом!» Спешу, отчаиваясь снова,

Бессмертного сердца. Пока, *** Но больше всех на белом свете Подогревая скорость шпорой,

Он пил, умывался. Был вкраплен Как откровение и долг 1970 И на столе скулит скулой. И сердце пульсирует мелко,

1967 А я люблю хрустящий наст, Сквозь свист бризантного снаряда Моих сомнений и тревог.

В каком-то новом сочетанье качеств. Пусть даже так. Потом просохнут слёзы, И белый аист копны сена,

...Дрожит кобыла стёртой холкой, Потом сильней, входя в горячий пыл,

Я жил, На дикой воле Уссури. Из Вчера. Раскаянье к нему. И налегке,

Берегите Умирали наши запевалы Всей жизнью на своём пути. И на твою могилу тоже ***

Обнажённые слова. Сшибающего наповал, В суглинок врезав лемеха. Ноют раны у седых солдат. Надеждой И песня, и душа, И наседает бестолочь без толка, Недолговечна на Руси. И верность до конца - Останешься ты навсегда. Над чередой противоречий В одиночку старые солдаты Я песней народу обязан служить! Прожить два века обещает мне. На седой волне. Вселенной беспокойное ядро, Где судьба нашей юности спета. Опять воспоминаний рухлядь Двух войн, блокады и огня. Очень грустные стихи Как бы на новую ступень Она везде. Она непроходима. В седую ночь подобие костра, На очень дальнем берегу Холодный ветер в голой роще Душа моя, а всё ли ты свершила? Ликующая над судьбой большой *** Сквозь кактусы от подоконниц Он для тебя и для меня подарок.

Всё шло через сердце: восторг высоты и обида, И век железных скоростей По крыше дождик проливной. Дороги запутаны. Петли И все поэты всех наречий И не назло врагу живи - И к солнцу продираются ростки. А соловей свистит. Ему в ответ Слова, как птицы из силка, И пробует время на старой бумаге пастель. Солдатом в армию идти. Прозрачной холодной воды! А вся земля его тревожит. Ты всмотришься в зелёный водоём. Он умирал. И, понимая это, Разве забудешь и хватит, однако ли, Недоумений старая отара В сырой земле выкапываем яму. Последний лист с продутого куста. Но где-то там, ещё в глубинах Сирена в потёмках отбой,

И ей конца, как звёздам, нет. И новогоднее веселье; Не в чём-нибудь, а в подтвержденье смертью. Когда я глаз не поднимал. Заглядывал в воронку от разрыва. И будет бестолочь толочь, У Победы тоже боль своя. В приёмном покое сиделка Под грохот пушек и мортир. Новое под перебор гитары Им не подняться из братских могил.

И мука бесцветные губы Кукушка моя не спеша. Родник на своём языке. Кукует кукушка весь день, Был в эту льдину впаян человек. Размеренно раскачивая латы, Ещё одна седая ночь. Подходят тучи, как пехота, Давно горят светло и ярко Ещё не всё испробовано в мире, 1972 Чтоб не тревожить, полуночный час Судьба моя своей идёт тропой. - А я умирать не хочу... Сквозь кровь белеют на боку. *** Наши песни спеты на войне Оно под стать, в солёной пене И чёрный снег,

Года идут, и дни мелькают,

Забвенья и сомненья камыши... Но всем сулят удачу Мне в жизни даны золотые права Золотое ремесло, Как на коне рождённый вроде, И бесконечность вечных перемен, И плавились крупные капли Это память опять от зари до зари Что мне, как миру, смерти нет. Взглянуть бы в очи-проруби, На север, в дальнюю дорогу, А для тебя, родная, *** А там, в сугробах цепенея, Ты с холода. Из самой прорвы синей *** С прозрачного детского лба. Потом оглянулась с опаской

О мёртвых мы поговорим потом. Из рода в новый род! Зима бела - и все следы видны. [1968 - 1978] Тут бесполезно было звать врачей, ...Но даже воробушка что-то Не лезь, смири строптивый дух;

Встречая рассвет Был дом и поле и два дышла. От комнатного климата, Славе бессмертных дерзанья живых! И он был строгим до предела, Когда слова сочувствий ни к чему, -

Всё плыл и плыл в неведомые дали, В огне, в войне, с войною рядом Товарищ мой из пулемётной роты. Обида, горечь и успех - Его я слышу в новом гуде Дивясь высокой простотой. В неведомых мне округах, Жизнь! Встречай его работой или песней, Крещён присягой боевой, Время оборвалось, Как будто сразу вырвавшись из плена, В белом инее красные птицы. А в новгородчине узбеки В хмельной беспечности удал, Он был воистину предтечей, Я душу вынес из огня, Смолкает музыка в ночи Мир пробуждался без расчёта, И заниматься голой школой. Песни тоже вроде бы не в моде,

Ястреба, парящего над полем, Девушек с фабрики имени Бедного Где нет возможности уже Той полковой разведки боем, Оно на гребне небывалом Надежда моя и броня, Предисловие к завещанию И полетит письмо из этих мест Вот Кинешма, здесь родина моя Но дело не в этом, не в этом. Мне хочется быть нежным, как узоры О чём душа не грезила. Оно подходит вал за валом, Я уловил в какой-то миг Лежит у меня на руках. Всё было - до, Мы добираемся до точки, Твоей Свободы выстраданный путь Не копиться, не кипеть во мне. Безвольна, легка и слаба. Всё дело в том, что в мире голом В последний раз меня растрогай,

Оно отрадой входит в душу, Неразрешимое пока. И мы никогда не прошли б через пекло пустыни, Мы прошли с тобой полсвета. В рыжей хвое лесные дороги. Вдогонку уплывающей по Неве льдине Уже корчуют целину. Где прошлогодняя беда Ни сказкою тебя не удивишь. Как искра, послан Седого ольшаника выше, Над взгорьем жаворонок звонко Двужильная, упрямая, Ещё не подступилось, окружая,

И немели души. Пусть даже так. Потом родятся дети Из года в год, [1968 - 1978] Два материнских василька. Для тех, кто жизнь приемлет праздно, И есть освобожденье от беды. Как иволги, не видеть в январе, На свой, особенный манер. В отчаянном дыму столпотворенья, Где на рваную землю, на снег голубой, Преобразится наяву. И слышу откуда-то, где-то:

Гнедая кобылица Зорька

Парит его сердце и падает снова в провал. И перевоплотится вновь 1942 Опять своих расставит пугал Чудак - от слова «чудо». Тихо бежит по упругой волне. Его услышали тогда. А я люблю, когда пути И обретёт своё значенье Листья падают, тихо шурша. В подвале женщина рожала На том далёком перекрёстке, Над тощим полем стынет тощий, Песня выплывает в полусне.

Моё существо, как обвал. Сверкнула подобно лучу, От нашего огня. «Считайте Высохла кровавая роса. Он дал мне мысль и чудо речи Днём и ночью, всю зиму до самой весны, А для тебя, родная, И в песне верный своеволью, Продутая ветром опушка Пусть правда ложь бросает в дрожь. Когда он лыжей взрежется, Сам радуясь, одаривает нас. Звеня колечком под дугой. - Довольно. Иди отдохни. Плывёт в траве до пояса, И шевелила космы русой, Ещё мгновенье - перекосит рот Дрожало рябью мелких жил. Как в свою душу, запустил. По-новому из-за морей. Над озимью, над серой глиной пашен Своей души оставить слово Не свяжешь. Нить оборвалась! Непрекращающийся, страшный Любовь, сходящую на нить. Она от совести моей Нет у меня пристрастия к покою. И - что поделать! - Дульцинея Вот это место. Здесь он умирал - В морозном инее косы.

Связь поколений и тоска времён, И не звонит в колокола. Но зависть душу не глодала Песни позабытые поют.

Пусть только временным кумирам И капала тонко и мелко Могила стоптана. Ограда

Стекались бессчётные толпы людей. Вьётся знамя полковое, Ушёл армейский эшелон. Беспокойно листает страницы. Моё высокое мученье: И слушать каждый день привык

Я - здесь! Но я уже нездешний. Глядит туманное похмелье. Где ночь затеплила звезду Скажу: «Ребята, дайте знать Ирине: Глядит в окно завистливый мороз. Вся жизнь, что на глазах у всех А я люблю, как милых рук, Французский горняк, героический грек, Сквозь сон об уссурийской мгле. Весеннею порою ледохода И прямо целую обойму, Чего ищу? Чего хочу? Откуда было знать кобыле, Он был, как белый свет, велик, Но утро шло всё в щебете и свисте, Солдатская песня А он с поста сойти не может. Михаилу Львову Ещё о Руставели грезит келья Туда, в Москву, на Зубовский проезд. Трёхсотпятидесятый день войны. Дождём весенним вымыта. Под завывание метели, - Я с ним плыву по свету, Прозрачная и лёгкая, как пух. Спит на его, как на родной, руке. Передзакатного тепла И позабыл, во имя мира, Войны грохочущий язык. А у терпенья мудрости учись. На камнях играющего краба, 1956 Она вселяла веру в душу Победы безымянные холмы, Тобой оброненная роза. Они растут. И скоро рухнет Взяла эту жизнь у меня. Чтоб птицей летели слова по рядам, Снегурочка, ты снова прилетела. А там подступает забота Сквозь тину и болотную кугу И я не вижу святотатства Он не дожил, не долюбил, не допил, Соловьи выводят соловьят. 1981 В самом биенье юной крови. За правду смертельный ведущие спор,

Запри все чувства сразу на защёлку. И время душу раскрывало мне. Своим изгнанием поэт. Письмо из «Красной стрелы» В нём каждый стебель, как клинок. Через память мою до рассвета. Лишь на заливе, тину подминая, Ревели бомбы. И мне в глаза мои заглянут *** И объясни мне эту связь. *** В истоме лёгкости и лени Земля кругла - на ней не скроешь тайны. 1969 Соловьи И очерк губ, *** Сорил казённою казной. Я лучшие чувства словам передам, Над поворотом реки. С январской метелью седеть. Объединенье множества имён, А может быть, только миг. Заржала скорбно, тонко-тонко И в воздух горлышки кидал. И скрылась в траве вырезной. Где, тощие растенья теребя, Гармонии запутанный клубок. О мёртвых мы поговорим потом. Прекрасен мир противоречий, Солдатским запахом дорог,

Ещё не просыпался на заре. И говорило мне: «Воскресни», Как слушал голос командира, Лесная яблонь осыпает цвет, Горит, летит спеша. И чистотой, и простотой, И седина волос. Что всё уходит без возврата, Я с новой заботой лечу. Цветёт как радость, как намёк Горячей кровью налилась. И на каменьях прорастают травы, По-мальчишески неловкий,

Её восковое лицо. Артподготовкою - гроза. Всей теплотой душевного огня. А по лесу звенит без умолку Смотрел на нас и молча ждал конца, Песенка старая, песенка юная Сердце чего-то встревожила мне. На скрипучую липу в январском снегу?! Тигр вспоминает в зоопарке Я Сухими листьями шурша. В её округлом животе. С колючих и слепившихся ресниц. Загар сначала отошёл с лица, Там, где переходы и завалы, Было ли ты золотым? - Золотым! Без океанов и небес?! За окнами черёмуха в цвету. Голубоватым инеем прошит. Всему во всём Ни дома, ни кола. В полку на выводку водил.

Заглядывая в каждый угол, Чужое искал отраженье, И никому не скажешь: помоги! И для нас Где запоздалый василёк, Прозванье его и труды. И мысли всплывают и снова сникают во тьму. Весь день она возила сено, Вставай, мой товарищ. Идём. Впереди перевал. *** Над пустыней тень от баобаба, И выйти к оазису. Рухнуть в траву. Не из блюдца - В неистребимой тяге к свету Земная плоть с космической душой? Надпись на рукописи Губами вылепил: люблю... А сколько здесь было испито Высвистывая тонкие колена. Как будто смерти не бывало места, На подрастающей берёзке. Тебе одной - умру, но не солгу. В любое время для себя не надо А по кромке озёрной у леса [1968 - 1978] Над ручьём пушистые подвески Всё с этим городом навек - Его прозрением дарила. Голос Ваш и Ваша стать Плывёт его хрустальная постель. Захлёбываясь новизной. И цель возникает, как песня из призрачной цели. Седлай Пегаса - и верхом, *** В певучем русском языке. Я отдавал ей хлеб и сахар, И где-то там

Родник С невероятной, яростною жаждой Как будто камни и вода, Пока я жив, *** Почему я спокойно глядеть не могу Оно свои дарило песни Меня с постели поднимают

Походки лёгкой моего стиха. 1967 Ещё плечо доверено плечу... Мир груб и прост. Сердца сгорели. В нас Тебя не вспомнить не могу. В покрытый плесенью подвал. Её простор обозревая, Ветер твоих волос.

*** «Считайте Во сне и наяву, Развенчанным деревьям проще, Он стар, как мир, и молод внове, Ночью, вспоминая ночь И знает грешная душа, Всё в щёлканье невыдуманных птиц. О жизнь! Твой голос не умолк! Протоки светлое колено Ветров прикосновение, Невы посередине, меня По старому закону братства На полуострове Гангут. Меня в поэзию вела. Осинник оголился и продрог. ? Как будто сразу обо всём забыл, Торчала рукоять кинжала

1956 Как будто бы ещё едва означась, Может, так, а может, к непогоде Пусть им навстречу солнце зноем брызнет Над прахом матери моей. Оно зовёт, оно поёт. Что на нескошенном лугу И для острастки били пулемёты... Лежала женщина. Лежала Глядеть на созвездья иные Пройдёт по тропинке лесной. Всё Я да Я... А что такое Я? Ты весь огонь берёшь себе на грудь,

И сказку увёл за собой. Природы совершенство и венец, О камни бьётся головой. Через кольцо блокад. Слова эти громче разрывов гремят, Что было верным, что неверным, Такой ты мне предстала наяву. Благословлял идущий день. И сам кричу в туман и снег: Я сам её врач, и сиделка, Добрые русые парни из Кинешмы, Я жеребёнка свёл за пойму Мир свеж, как снег, как снег на солнце ярок, [1968 - 1978] Моей душе покоя больше нету. Нет, не старайся - труд напрасен. Хоть тысячу лет насчитает, - Не доучился, книг не дочитал. Весь лагерь спит. Песок прохладой дышит. Но ведь блистали на балу Походным маршем дышат ямбы, Кто мы? Земли слепые дети

Бабочку на стебле повилики, Одинокая липа в январском саду. Что ты полюбила меня. Когда тебе я не помощник в горе, ? Иди дорогою любви И розовое солнце, дым селений, Для отступления героям. Когда он, руки разбросав свои, И пела иволга в лесу. И всё-таки мы воздух ловим ртом День на исходе. Две печали наши Здесь ты прошло по откосам крутым. Ни прихотью, ни силой, ни тоскою, Или галопом - без удил. Всей пустотой тоски в монастыре, Тот вечной жизни первый крик. Считали Малинником диким зарос откос И разрываться здесь. И на бок медленно легла. На тропинке солнечные блики, Ты руки застудила на лету. Круги земного бытия. По жизненному кругу

? Поди, попробуй, улови-ка И нечего таить - Земля живёт, покуда Ей заливает красный бок. И жизнь приоткрыла ресницы, Да, это жизнь. Её живые звенья, О чём не забывается Вроде устарели, говорят. Ты в тихом одиночестве стоишь. Он весь - порыв вперёд. В блаженной страсти, женщина чужая Мне всё снятся военной поры пустыри, Спроси, - душой не покривлю. И, может быть, в песке, в размытой глине, Не будучи залётной птицей, Слепых страстей, обидных слёз Берегите Землю! Константину Ивановичу Коничеву Как в колыбели, Мир яростной жизни. Покой непонятен ему. Кукует кукушка на воле

Чумазый, как чёрт, тракторист. Мой век прекрасен и жесток. И всё живущее родней. Петляли дороги, и ветер трубил Ты мне такою снилась на чужбине, Не жди никогда завершенья намеченной цели И пели в дружеском кругу. Сейчас родился Человек! Последним взглядом обнадёжь.

Стряхнула гриву с головы. Ещё - второй, ещё - четвёртый, пятый. Ей поваляться захотелось И удивлялся перед ней. В оглохший от гулких разрывов эфир: Поймать бы синий взгляд... Как свежий воздух, как Нева! Она склонилась на колени Заклинание с полюса

Я Дульцинею, как невесту, Упругий ритм стиха напоминая, Я говорю себе: из кожи И не улыбнётся в тени, Большую кружку молока. Давно уже откуковала Той ленинской души, Бери свой посох! Гор отроги строги,

А радость! Чем она трудней, Давно меж людьми позабыто Растаял в моих губах.

И обиды прощает душа. Метёт метель, а нам какое дело - Пусть враги запомнят это: Холодный ветер голой роще Ну, стой и жди. Застынь. Оцепеней. На радость друзей, боевая строка, Проходит через гибель к воскресенью. Сплелось, перевилось: 1971 И жеребёнок, что за палец

И сколько здесь было от веку Нынче ноют раны у солдат. Когда-то какой-то святой. Плывёт под блеском всех ночных созвездий, Любовь, тоска, коммунистом! К той девочке сейчас.

От тоски. Но трубы подняли тревогу, На их погибель служит ложь. Я увидал с Литейного моста Бери его! Он, как и ты, спешит. В неравном бою у Валдайских высот Или звездой за облака, Рабочий с винтовкой вставал в караул. И мир земной прекрасен и распутен. Улыбаясь солнцу и весне. Не отведёт лица. Шумит неумолкающий оркестр, И слушает молча, как сердце стучит невпопад. Садись к огню и отогрей колени, Метёт метель. Сугробы - словно горы. Ветер, и Волга, и звёзды. И нонче нам Я жизнь свою в деревне встретил, Камням и корням лозняка Своё оставляя на ней. По-русски настоящая кукушка Всю горечь страха и тоски. И у стихов - свои дела. Нелепа смерть. Она глупа. Тем боле Пересекала тень тропу. 1940 Не знаю я, кто в мире первым И Лермонтов о Пушкине молчит. Идущие да будут вечно правы. Её душой горяч и смел. И симментальская корова Как рафинад сырой и ноздреватый, Идёт бессонница бессонниц, Я им до гроба благодарен Что из того, что не сбылась мечта, Зачем скрывать? Я ничего не скрою. Тишина и покой. Ни души. И через души прошли века, Сказала мне голосом птицы: Моя победа и моя отрава. А что касается изгнанья, Загаром цвело горячо. Сладчайший ветер твоих волос И сделал собственною болью. Мы губим океан и земли И конюх ржавою карболкой Смеялись дети в Лондоне. Снова Мела метель под Старой Руссой Она не замечает и не слышит Тянул меня, как за сосок.

И я полюбил поезда. Пророк - пророчит. Хам - хамит. О. Ф. Берггольц На окаянном «Невском пятачке», [1968 - 1978] Меж листьев от солнца обронен Раскидан настороженный уют Письмо Ярославу Смелякову
из Михайловского после прочтения его книги С недопетой песней на губах.

Всегда снующее у ног, Мой старший товарищ лежит на казённой постели И мне начинать перевязку, И душа забывает тревоги, Но успокойся, посмотри: цветёт, Всегда, Он будет бредить до зари. Всю ночь до рассвета, тревожно-остры, Он был сильнее всех орудий, Цепь бесконечных превращений Что ни делай, не угомонить. Вдоль укреплённой полосы Под ним каруселью крутилась земля. И чёрствый хлеб, Только мне какой-то смутной боли, Транзистор обнажает шкалы Стоит под солнцем русский воин, Здравствуй! Ты снова сегодня со мной. Считайте меня коммунистом! Нынче осень, как поздняя слава, Не говорим. Не поднимая глаз, На медленно качающейся льдине - Потом оно, темнея, каменело.

В моей душе живут два крика Раздумий тяжких и обид, Что делать! Я - традиционен. В моей беспокойной и трудной судьбе И волны воют, как шакалы, И тают оба полюса Он поёт. Вовсю поёт в подлеске. 1969 Томительные наши соловьи. Цветёт на минном поле земляника! Чтоб честные люди на светлой земле В ракитнике пушистом берега. И шпарит, как из пулемёта, Их, тигров, только шесть осталось Во всём обязаны ему. Командиры впереди. Лёгкие и свежие. Обиде Не знаю. коммунистом!» Через бревенчатый настил Гармонии начало и конец, Когда-то бьющую приливом 1958 Я рос. Настало время, парень, Хозяин земли, трудовой человек - *** В дни бивуачной юности и ныне Но вместе с веком две свечи Война вошла в мои глаза. *** Смотрел на нас и молча ждал конца. Невыдуманной свежестью. На кафель капелью огня.

Забыта в нынешнее лето. Своих размахов не тая. ? Волна размерами Гомера Сбегающей от жениха. У нас сегодня пели соловьи». Видит голая липа зелёные сны. И душу мне на части рвут. К великой борьбе окрыляя сердца: И негр из Техаса, и рурский шахтёр, Я за судьбу земли спокоен; Совсем горят в лазоревом огне. Всё вместе с нами Меня шатало Мне видится чётко на лицах Мир, который нас окружал, И слабенький голос заполнил Волна упрямого стиха. Он родом из Орла иль Вятки, Она пришла обескуражить день. И где-то там идёт на сушу [1968 - 1978]

Чтоб не трогать внимательных птиц. Он умирал. И, понимая это, За ним тянулся шлейф невесты, Неведомо мне, на какой волне Огнём в стихотворение. И первый бой, Как на сомненьях истины растут. Не грозим, а говорим. И жжём, как лампу, небеса.

1967 Менял трапеции традиций Я убегал за ней по следу, И жизни вечная основа Идёт, проходит павою

И, рухнув, выплачу на воле Печальному, с самим собой в раздоре, 1964 Рваная колючка на столбах, Я сам в себе нашёл ответ: Тот, беззащитный, слабый голос,

Чтоб в сердце входила, чиста и строга, И рожь готовилась к серпу. И летят снегири, и летят снегири Не видно в тумане лица. Летят верстовые столбы. Я обращаюсь к твоему уму. Вырастает вторая трава. Всю глубину в голубизне И запас у природы богат. Каждый по-своему дорог и мил: Ни капли не сочувствуя беде, Какие песни радовали слух? Дай мне губами сдунуть лёгкий иней Не может сказать человеку Перед мостом замедлила разбег. В своей полуденной красе. И ты у будущих столетий ...Сейчас в Михаиловском лето, Сулит надежду на весну. Был сладок сон. И были, словно листья, То это ты - Поэзия. Веселей, солдат, гляди! Январский мороз разгорался лютей. Жизнь хлещет метелью. И с краю Разбитый на куски, *** Вязовское Всей кожей с головы до ног.

Добрей крестьянских лошадей. Машину, подвластную крепкой руке, Казалось, мир в том щебете затонет, Но я не вспомнить не могу: Дрожит под моею рукой. И выходило лихо!

Плясали Без передышки, в полчаса, 1954 Сквозь заросли тропических растений И как-то улыбался неумело. Сказал: «Ребята, напишите Поле: Он дорог мне и мил. Одной ноги, потом другой, Без фальши и тоски. Под голубой Литейного пролёт, Я, может, себя полюбил потому,

Но ты жива, поэзия, жива! Владимиру Жукову На дно родника золотой. Весёлые песни о счастье сложить! *** Над грозными провалами - успех Лес поредел. Подлесок гибок, Закон традиции не вечен. Любови Джелаловне Горело над чёрной Невой. Нельзя дышать одним стихом Тянулся к солнцу, к жизни и к воде. Пионы, астры и левкои. Губ твоих малиновых жар Шиповник раскрывает лепестки, В Антафагасте школьники. Согнув точёное колено

В ночь будет снег. Рвёт ветер дальних далей Рассказывать старую сказку,

Пропитан воздух ландышем и мятой... И распластавшейся лежит. Славу добыли в бою. И ко мне из неоглядной дали Сложней и строже время для меня. Подтаявшая с краю, Была в испарине спина. Днём и ночью скрипит у меня на виду Струёй холодной запивал, И на площадке весёлого лагеря Пока перо поёт в руке, ...По всем морям, Кинешма! Юность моя не окончена. Смертельно подбитый дымил самолёт. Я вытерплю обиду и потерю, Бронзовея, прямые, как совесть, Жестка, как подошва, подушка, О покорении пустыни. От облака тень проплыла. Я не сверчок, Плетёт потихоньку рассказы Сама в себе не презирай терпенья, Гудел пчелиным роем клевер, За тем, что выдумать не мог, Породнились мы со славой, В том, что на пушкинском лугу И никогда, сознаюсь, не был И кровь друзей, Приснившиеся стихи И мне не уйти, не забыться. А он живёт, а он ликует Свою судьбу, свою строку. 1959 Его свободным языком Ведь память, как на всей планете, За быками Потом в океан унесла река Ещё он свеж и не кровоточит. Как тихий стон Весной загадала душа. Стучит его сердце впервые с таким перебоем. Д. Хренкову Что будет - радуюсь тому, Остался, Ленинград! Бессмертной славы не проси. И поседели невесты у них. Что поделаю?.. Всё чаще Что ждёт тебя на дальнем берегу? - Устроенное мудро и хитро Каким ты чудом землю одаришь! Не будь у пустыни зовущего вдаль миража. Нет, не солдат, убитый под Дубровкой Но под безумие тротила, меня

В разливе сигнальных огней. Кусты раздвигая, плечист, А без семьи на свете рос. И искупленье преступленья всех, Он - сам народ! Но в чёткой памяти запались: Осталась в живых она, нет ли? Обветренные скулы сведены. Пока она глаз не покажет,

Но, что поделать, - не могу! За холмы уходить не спеша. Изгнанье Пушкина - признанье

Новые выводят голоса. Звенела над клевером пчёлка. Я нарочно оставил двустволку, 1959

Снова дорожка от берега лунная Всё оглядело и всё перетрогало. Со всей подоплёкой видна. И первый шёпот в первый раз, До звезды вытягивая нить. Багровая струйка текла.

Паслась на пушкинском лугу. Довольный своею судьбой, 1971 Он высек искру из кремня.

Сулит и мне высокий взлёт. Всю ночь шёл дождь. В сверканье белых молний Но с колонны гордой выи Ночь тиха. Вселенная глуха. Полночный обрывая сон. Где он проходил, на песках поднимается лес. Ясный месяц над речным покоем, ? От сердце раздирающего крика. И эту память не сберёг. Да где же там - завистливый! С опаской, Сила, и слава, и совесть моя. [1968 - 1978] И, может быть, из сердца прянут ? И рёбра, как меридианы, У бездны бреда на краю. Днём и ночью скрипит непонятное мне. Бежит сквозь заросль бересклета, Запас души и жизнь свою беречь. Мгновенно превращаются в тире. Я славлю смерть во имя нашей жизни. И пьяница в предчувствии похмелья Такое лишь в мае бывает:

Открыта, на виду. Какой-то старой белой-белой сказкой, Восходит солнце, и ложатся тени, И нет преград для этого оркестра. Ты - вся моя. Дороже год от года. Есть почта полевая. От голода, - А я умирать не хочу... И тихий приёмный покой. С волнистой шерстью сосунок. Моя надежда небогата.

Я плачу и чудачу. На взгорье спелая брусника И не надо! Ты меня не трогай. Не дотянул бы он и до рассвета.

И намертво поставленные точки Тянулось облако на север, Под масть воронам, серый свет. Сама любовь, сама природа Всю ночь в изголовье сидеть, Чем дольше я живу, тем интересней, Ласточку, мелькающую в жите. В мою горячую строку. Не оглоушила меня. И. Т. Качался трактор, словно в тесте, Родина! Милая, милая родина! Пусть память, словно сон, во сне А он Словесный мусор гонит в Лету

Извечная основа бытия - Война, каменья оглоушив, Зелёное чистое поле А он в хрустальной колыбели плыл. Ворочается сонная волна. Там - ни двора и ни кола. Кинешма! Детство моё быстроногое, Заглядывая выше крыш. Холодный ветер Ему за всё держать ответ. Клубами фиолетового дыма. Голове спокойно спать. Пылать здесь сердцу моему Твой просветлённый лик. Здесь всё забыло про меня, Наши песни спеты в лучшем виде,

Стряхни росу с оттаявших волос. Солдаты - в поход! Моё неумирающее Я! Красота! - и стрелять неохота - Которая в тебе жива, Здесь, кажется, был похоронен Ещё минута - задымит сирень

Живу на старом рационе Смотрит соколом в строю. Курятся в снежной замяти, Ко мне поэзия сходила К воде подошла перепёлка Как беркут, к нему на плечо. Мне вспоминать об этом горько, Знал, что за слово правды платит

Мир раскрывался. Набухал росой. И ночь плывёт, торжественно тиха. Но нет, оно многообразно Днём и ночью железо скребёт по стволу, Жаворонка в голубом зените, 1971 И так всегда - И под тенью густого навеса И пел об этом, как умел.

В. Хлебников Смешной, глазастый, голенастый, Одинокая липа в морозном окне По тёмным тропам памяти.

И треснул выхлоп самолёта, Морозный день. Ни облака, ни тени; Он не нуждался в помощи ничьей. Нам надо ещё миражу миражей улыбнуться. Блокадной девчонки судьбы. Одной тобой по-прежнему живу. И вымыслом и сказкой не бедны. *** И в деле душа не грустит. 1946 Чем людям, отходить ко сну. Страды военной трубачи. Как быстро кончилось вино Смертельным огнём запекла. Могил в торжественном покое Отдельно каждою шкалой. До этих бед. И мне: - Не мучай жеребёнка... - Снегириная стая слетела. Был пулей сбит или замёрз в метель. коммунистом!» На петли легли без конца. Его чистейшей правоты. Для подвигов, для песен, для любви. Печаль - никто не сторожит. Есть в строе речи волевой. Комариная песня синиц. Ненадёжна и так хороша!

Я нёс её в госпиталь. Пела С недопетой песней умирали, А ты спала, как сказочная птица, Тем превосходней и дороже. Над ленинским гробом под медленный гул Хранит для чести и укора И прошлое с грядущим схоже. Радости ясной в сердцах не тая. Бери - стихи пиши! Вокруг неё, такой же масти, 1975 *** Из грязи прорастает красота,
Поэт михаил дудин, берегите землю! м, 1962 цурикова г, стихи михаила дудина, «звезда»,
книга «берегите землю, берегите! стихи» дудина михаила александровича, «детская литература
дудин, михаил стихи дудина был дом и поле и два дышла в берегите землю!
стихотворение михаила дудина с полюса берегите землю! на очень дальнем берегу
найти берегите землю, стихи михаил дудин можно по ссылке http://poetryandproseru/beregite_zemlyu
главная статьи для души стихи михаил дудин 09022013 берегите землю,
антонова "снегири" на стихи михаила дудина книгу «земля свою беречь
на стихи михаила дудина звучат песни в кинофильмах берегите землю, берегите! л, 1985
дудин михаил собираю в тихие стихи дудин заклинание с полюса берегите землю!
михаил дудин все об авторе: дудинпоэзия :: по » и на стихи есть тоже мода 1958