Стихотворения о войне о великой отечественной войне

27.11.2016

Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Людской отрадный дом.
Цветами выйдут из-под снега.

Как кринки несли нам усталые женщины,
Речь не о том, но все же, все же, все же…

Речь не о том, но все же, все же, все же…

Плакали
Ни звуков оркестра, ни слез, ни речей.
Бьет колокол над нами поминальный
У иконы свечу зажгла.
Под Москвой, 1941г., ноябрь

А то командовал: «Вперед!»
Константин Симонов

Я вижу из передней

Все то, что мы в окопах защищали

Ни дороги попятной,

В трех шагах от окопа

Осталась только сила ветра,
– Знаешь, Юлька, я против грусти,

И тяжко было сердцу удрученному
31 декабря 1941 года

Живите долго, праведно живите,
Просто ты умела ждать,

Мама!
– Расскажи, как сражался,
Что я их мог, но не сумел сберечь,-

3

Вячеслав Попов

Тянут ветки и ждут и зовут,

Под этим снегом трупы еще лежат вокруг,

Качается рожь несжатая.
И сосны в округе в молчанье не зря…

ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА
Ожиданием своим

Мне б из этого рая

Они нас выводили в степь
Песчаный берег с низким ивняком.

За порогом бурлит весна.

Брать крутой кипяток —

Под обстрелом, кричит…

И над похоронкой заходятся бабы в тылу.

1941г.

Мне не стало хватать его только сейчас,

И хоть списали нас военкоматы,
Приятель и родня.

К нам оттуда родные березы

Она,

Прямо в желтые жерла «Берт».

Мы так давно сидели без тревоги…
Вы наплюйте на сплетников, девочки,
Мы пробились по черной ржи,

Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Закрытого рукой.
Детишки и мать.

И слова, и смех, и слезы –

Гремя, на стол сковороду
Мы от рассказов о войне
Нескладица с утра,
Что в село свое родное
Жди, когда наводят грусть

Уже заполонивших Сталинград,

Но в День Победы
Вперед – веселый труд;
Назначь мне свиданье, Настасья!

Когда ты по свистку, по знаку,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Но с кем шагал ты на восток,
Ты сам длину им не отмерил

СЛАВА
Песни о войне 1941–1945 И перед осуждением вины.

Расул Гамзатов

В тени мой бабий двор.
«Колун» варил

Юрий Левитанский

Хрипел тревожно и устало:

И ранние потемки
Тельняшку жарил на костре.
За десять лет на том и этом свете
Опять весна на белом свете,
И пламя вечного огня горит на скулах у меня.

Я все-таки горд был за самую милую,
Свидетельства былых бомбежек

* * *

Под снарядным гулом,
Он под огнем своих проведывал,
А может, нам о них забыть?

Мы все – войны шальные дети,
Я хочу, чтоб услышала ты,
Не помню дней, не помню дат. И тех форсированных рек.
Бьет колокол над нами поминальный,
Чтоб горло обмануть,

Близ русских деревень.

Что плавал в набитых смертью морях

Молчат, одна другой извилистей,
Подвинула с золой.
К командиру поскорей:
Заплутавшее счастье зови.
– Вот так-то друг… – И снова тишина…
– Ты брось меня. Иди…

А война и в дом пришла.

На земной планете

БИНТЫ
Арсений Тарковский

Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
И в краткий миг припомнить разом надо
Как будто солдаты жалеют земли.

Пусть спят друзья, а мы прокоротаем
И монастырский сад, и грешников,
Уставилась зима.

ЗИНКА
Вперед – и плечи не болят,
Все догореть не мог, казалось.

И весь тут разговор.

Чтоб видеть в ней приметы всей земли.

Других маяков предтеча,—

Перед войной, как будто в знак беды,
Повторяет комбат.

Но гляди, справляйся срочно,
И не кривил душой.

Следы свои на всем,

Александр Твардовский

В городе у нас
И все же
Седая старуха в салопчике плисовом,

Нас пули с тобою пока еще милуют.
Как вслед нам шептали:- Господь вас спаси!-
Как будто край родной.

Где ждали их потом с мольбой
И те последних тридцать метров,

И видел я, как русская пехота

Не по улице прямой –

Не один вошел – со взводом,

Дни в мае длиннее ночей в декабре,

Убитых, не вернувшихся с войны.

Ах война, что ж ты сделала подлая:
Евгений Иванов В могилу к солдатам иль рядом долбить?

Я неопознанный солдат. Я рядовой, я имярек.
Лежит он, напружиненный и белый,
Ты должна.
К себе на седла поднимали.

Куда пришлось ступать,
Где, уважая отдых их,

Важно с девочками простились,

Покрошил, если б только
Мы все от рядовых до генералов
В обратный путь досталось нам

Все они опочили там.

Их было много, но одна…
Где ты жил не первый год,
Они сейчас, наверно, вдалеке…

Он дома, у первоисточника

Ну что с того, что я там был. Я был давно, я все забыл.

И кто расстрелян будет перед строем,

А если б я, – случись так вдруг, –
Что женщина дала,
Когда он не вернулся из боя.

Где разживалися огнем,
Освобожденных территорий.

Стой! Оглянись вокруг…

Нам и места в землянке хватало вполне,

Где дом ее, что сталось с ней
Отряхнулся над стеной,
Наши павшие как часовые.
А в этот день вы радостью пьяны.

ПОБЕДА

К косматой бурке прижималась,

Кто выживет, и кто умрет в плену,

Вечной прочности вечный запас.

В том, что другие не пришли с войны,
Шли в штыки.
В осенний холод, в дождь,
И с той зимой, и с той землей, уже меня не разлучить.
На продрогшей, сырой земле.
Как на душе светло и тихо.

По ошибке окликнул его я:

Замолкли сирены, готовясь победу трубить.

Ее к рукам прибрать,
Я не знаю, как написать ей,
Казались сказочно знакомыми.

Уже не маячат над городом аэростаты.

В солдатской могиле — десятки мужчин:
… Мы
Запомнил женщин всех в лицо,

Все дымкой сказочной подернется,
Мученья маленьких калек

Вперед дорога – не назад,
Как в детстве, где-нибудь в ночном,

Не страшно под пулями мертвыми лечь,

Запомнил каждое крыльцо,
С такой же свастикой хвостатою.

Меж юностью и детством

Вспыхнул над молом первый маяк,

Морозами неслыханной суровости

СТРАШНАЯ СКАЗКА
И пахла почкою березовой.

Еще мы женам снимся молодыми,

Константин Симонов

Когда последний взрыв раздался,
Пусть поверят сын и мать
Ждал фронт своих бойцов.

Анна Ахматова

Алексей Сурков

И с охотой –
И на пруду цвели кувшинки,
Повозки, пушки, тягачи
Сквозь желтый ужас листьев
Чтоб снова
Прервался разговор.
И убедительны слова.
Мотнулись искры в небо, в темноту.
Вовеки не простится.

Он плакал горестно, солдат,

И землю прогрело, и воду во рвах.

Как будто за каждою русской околицей,
Жди, когда жара,

И. Забуга

Под вой метели
И хоть земля оголена,
И тихой тенью

Как слезы они вытирали украдкою,
Ржавел заброшенный утюг.

Война нас гнула и косила,
«Не надо,
Холодная чернела печка,
Не надо раны бередить».
Все, что у нас осталось вдалеке,

Что гадать!– Был и есть у России
На нашу незапятнанную совесть

И каждый шорох, каждый хруст

Да сорванная, в стороне,

Июль 1941, Ленинград

Того, чего ждала!

Весь в белом, как на смерть одетый, старик.

Разоренной войной,

И кто-то под ночные трубы
Ни муж, ни брат, ни кум, ни сват

Лейтенант, его ровесник,
И танки – все вперед!

Нашли они приют.

Хата все-таки моя.
На войну ушел из дому,

* * *

Я отца попросил:

Петр Сидоров
Глаза бойца слезами налиты,
Их всех племен оставили сыны.
В том, что другие не пришли с войны,
Пронизывает вой
Воду пьет из котелка.
И. Забуга (участник Великой Отечественной войны) Хоть “Не смей!”
С войной покончили мы счёты,
В пути перед зимой.
Сизый дым в окне разбитом,
Отныне в мире для ребенка нет.

Я топот загнанных коней. Я хриплый окрик на бегу.
В полный рост, над окопом переднего края,
Что русская мать нас на свет родила,
А поэтому, ребята, –
Писем не придет,

И за кусок, и за глоток,
Мама, мамка моя живет.

Под их корой, как у бревна отхлупшею,

Вот где нам посчастливилось родиться,
И поцелует горсть своей земли.

– Вперед, и только, брат, вперед,
По-хозяйски строг, суров,
Тут походу не конец. –

* * *
Тишина… Тишина… Не во сне – наяву.
На жизнь мою с холма
То друг иной цены…

Войну вспоминать.

Бери шинель, пошли домой!

Так мы долгожданной ответим.

У меня есть друзья, любимый,
Москва милей всего на свете.
Даже танки

О пище что же говорить, –
И пулеметной
Пришел домой…
– Тащу. Давай огня!

Ты много неудобств на фронте испытала,
Когда мы шли назад.

Деревья, что не ожили весной.

– Что ж, поскольку житель местный…-
Земля с золой –

И твоя родная хата,
Жданным гостем, дорогим.

И гул венчальный льется с вышины.

Ах война, что ж ты подлая сделала:

23 февраля 1942, Ташкент

Похожие на парней.

Тащила ли истерзанного из воронки,
Кровь, жестокость и смелость.
Нам нужно,
Говорит боец друзьям, –
Эй ты, земляк, тащи табак!

И откуда взялось столько силы
Как лучше здесь поставить пушки,
Нелепая служба — солдат хоронить!
Что с нею, спросит у нее
Уже прожившим многие года,
И печь с обрушенной трубой
Горят: скорее в бой.
И сала хватит. – Нет, пойду, –
Отвечал ему боец…

Чтобы себя не испугаться…
Порой все ночи напролет,

* * *

Славно начато славное дело

Позабыв вчера.
Не главная беда.
Мы так и не узнали:
И сапоги не трут.

Щепоть рассыпанной махорки

И люди, – каждый молодцом, –

И на дождь наплевать.

…Почему же в бинтах кровавых
И сказал пехотинец: – Отмаялись! Баста!-

Прошла война. А ты все плачешь, мать.

А ротные все-таки выйти успеют в комбаты,

Ее тело своей шинелью
Стремясь весь мир к собратству
Ругал войну, от боли матерясь.

Ты сейчас далеко-далеко.

Какой уютной показалась

Внуки, братики, сыновья!

В седло, накрывши буркой грубой.
Наши мертвые нас не оставят в беде,

Но торопит, рыдая,

И птиц безумствовали оргии.

Сбивают из досок столы во дворе,

Под огнем из автоматов
Шагаем и мы – девчата,
Прожитого года.

И хоть оставила война
Нельзя по книжкам научиться в школе!

Старой кажется: каждый кустик
Жесткой плетью

Казалось, чтобы оторваться,
И мы

Уже зацветают повсюду сады.

От твой негасимой любви.
Теперь мой дом не там, где прежде жили,

Жизнь моя кочевая,

Бери шинель, пошли домой!

1

Хоть без поры была.

Будь отвратима, адова година.
Лишь крепче прижимайся к ней.

Теперь, когда своей погонею
Убитых, не вернувшихся с войны.

Смерть сейчас
Ту, что осталась в нем.

И душа и уста — и молитву творят, и стихи.

Иль возвращали, кинувшись в прорыв,
Всем, кто знает наизусть,

Пусть роют щели хоть под воскресенье.

О, девушка, как много видела ты горя,
У окошка постучаться
Притаиться, замереть.
Внизу, как тихий василек,
Сторицей должен будет враг

Падучих звезд мерцает зов сигнальный,
Он точно так же, как и я,
Не будет
Пахнет в хате квашней и дымом,

Евгений Иванов

Что ж, сердце, вволю постучи, –

Вот уже обновляют знамена. И строят в колонны.

Блокадным бедам нет границ:
Повзрослели они до поры,

Далекую дорогу за леском,

И сам я видел вражеских солдат,

Пусть женщины выше поднимут детей,

Опять блокада…
Опять, опять, товарищ мой,
На то и дружба есть…

Тоскою голошенья
Покуда идите, мы вас подождем.

– Но ведь это ж враги?!
– Так и так. Теперь нельзя ли

Я все забыл. В окне еще светло,

Не куплено впрок обручальных колец —

Был исцарапан пулями лафет.
К нам долетала канонада.

И поверь, нелегко мне
Ведь мы свои, друзья.
Сырые вечера,

Только брови нахмурил
И все как в сентябре.

И шел в степи чужой,
Наш потрепанный батальон.

Ваньки, Васьки, Алешки, Гришки,—

Винтовку вскинул на бегу,

Пусть в сердце боль тебе, как нож,

О, как он вспомнил те полянки
А летом лучше, чем зимой.
Ни тех босых сиротских ног,
Пришёл конец и ей самой.
Спокойно спят друзья-фронтовики.
Изборождавший лица.

* * *
Разбросала руки на снегу.

Декабрь 1945

По темной росписи часовни

Ты это горе знаешь понаслышке,
Что я их мог, но не сумел сберечь, –
На бинт я щедро перекись лила,

Незатейливые парнишки —

* * *

Подушка из свежей травы в головах.

Нам и время текло – для обоих.
Согреемся крутым солдатским чаем
И то не всегда.
И тихо сказал:
Я слышу иногда:
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
И вот в стороне уж кирками стучат.

Уже занесена в твоей руке

Как трудно дух бойца беречь,
Шинель запорошилась вся.
Сказал товарищ мой…

Что следом за мной их идут голоса.

И мужество нас не покинет.

Ни туда, ни обратно,

Спасенных от тысячи тысяч смертей,—

Мне вон тому сказать необходимо:

Где жизнь со смертью наравне!
Выпьют горькое вино
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Убитых, не вернувшихся с войны.

Так стоял пехотинец, смеясь и рыдая,
Ему зачтутся эти десять дней.

– До какого ж это срока, –
От наших довоенных лиц
Еще быстрей вперед.

По воронкам и буеракам,

А где-нибудь спирт раздают перед боем из фляги,

Мама!
Губы теплые прильнут.

Но улыбалась ты всегда тому, который
И в окнах свет покуда не погас,
Что идете войной наугад…
Курить – вот это да…

Своя беда не в счет.

Петр Сидоров

Какими мы когда-то были.

И выломанные паркетины?

На наших глазах умирали товарищи,
В то, что нет меня,
Не помню дат, не помню дней, названий вспомнить не могу.
Где трава от росы и от крови сырая,

Сказанья Чехии, Моравии
С каждым днем становилось горше,
Но как хотелось нам курить!
Да искристей глаза.

Я меткой пули недолет. Я лед кровавый в январе.
Одна
Об этом помнили,
Отстроится столица.
– Вон, посмотри, в России рассветает…
Такая правда —
Как же я, и худа, и мала,
Все теперь одному. Только кажется мне:
Ты вспоминаешь родину – такую,
1941г.

Ловили воду пятерней,
– Откуда ты? – Московский. – Ну?
Из камня высекаем.
Но даже если это правда,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Сядут у огня,
Смывает след зимы с пространства
Своею смертью покупать. 1942г.

Земля бы крепостью была.

Все в одно сольется тут.
И мальчиками снимся матерям.

Оплывших круглых ям.

Скажет: – Повезло.
Сиял над змеем лик Георгия.

Он мать сжимал рукой сыновней.

Клочок земли, припавший к трем березам,

У вокзалов разбитых

Проскочить под обстрелом
Домов с бездонными проломами?
О чем-то русском сетует гармонь,
Касаясь трех великих океанов,
Мы с ним пошли. И мы идем

Повернулись по-иному
Рук мало — надо два крыла.
Занесено зимой.

За пять минут уж снегом талым
И гул венчальный льется с вышины.

Но недругу придется взять в расчет,

Нет, не прячьтесь, вы будьте высокими
Выбрасывая из побоища.

Как встарь повелось на великой Руси.

А то в ней смерть видна.

Жить нам тоже хотелось,
Ведь эта память — наша совесть.

* * *
Наследье
Булат Окуджава Что снилося и мне?..

И вижу смерть в упор.

И родина, как голос пущи,

Великое русское слово.

Навек в глазах ее остался.

Он всегда говорил про другое,

Заметив грусть и забытье

Уходят, пропусков не выдают,

Он отставал, он кровь терял,
Речонку со скрипучим перевозом,

Не сможет позабыться страх,
Как собственную мать.

Как в солдатики шли играть.

Вот со стекол содрали кресты из полосок бумаги.

Уже тяжелою походкой
Как тот мальчишка возвратится с нами
И с общиною по соседству
Светлокосый солдат идет.

Ни на фронт, ни домой,—

Bесеннее дыханье родины

Отец был ранен, и разбита пушка.

Где ни первых нет, ни последних…

Да и ему лишь прибавляешь муки”.

Сегодня снова, снова убитые встают.

По-русски три раза меня обняла.
И вместе с ней в седле качался.
И свободен путь вперед.

Наши девочки платьица белые

Ни плохих, ни хороших, ни средних…

РОДИНА
За в бога не верящих внуков своих.

Косил непрошенных гостей.
Воскреснув,
В товарных, на полу, на сквозняке
И, вздрогнув, словно от удара,
Кто раз увидел этого мальчишку,
Идти на смерть… Но эти три березы

1942-1945

А где-то солдат еще в сердце осколком толкало,

Поднялся победитель-солдат.

Девочка в заштопанной шинели
И гул венчальный льется с вышины.

Как сила, нам нужна…

Беречь и защищать вам завещали,
Настал и наш черед.

Где хата наша и крыльцо

Жди меня, и я вернусь,

И в километре от ночной стоянки

. . . . . . . . . . . . . . .

Кто говорит, что на войне не страшно,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Как мы!

Смерть свистит над головами,
Остался б лучше. – Нет, пойду,
Такую вел я речь.
В объятиях радостных друзей.
Часть крыши. Бедный хлам.
Осторожно приладил цветок.

И мы,
До стремени не доставая,
Тех, кто вперед решил идти.

Пускай лежать здесь много дней.
Шел с пехотой,
И без конца пожары рядом.
Что в бой пойдут и мертвые солдаты,
Отогрелись мы еле-еле,

Вот уже зазвучали трофейные аккордеоны,

Не повторилось той зимы,
Чтоб не погиб там ни один живой.

Ну что с того, что я там был. В том грозном быть или не быть.
Но мы готовы на передовой,
Шагают бойцы по ней.
Перегибаясь к ней с коней,
Постиг деревья гибельный удар…

В нас есть суровая свобода:
Говорит он, – дайте я…

“Мы вас подождем!”- говорили нам пажити.

3.
Заглянул в окно снаружи –
Остались
(Они же из стали!)
Ведь это правда, что устали

Опять война,
Относит за бугор,
Два друга, два бойца,
За сугробом подползает
Тебе
холодная земля,

Быть может, кто-нибудь иной
В молчанье окрестность. Хоронят парней.
Должна.
Предвещая солнечный день.
Но раненые метили всегда
Где много дней тому назад
Готовясь броситься в атаку,
Он топчет вражеские танки
Вперед пойдет любой.

Когда последний взрыв раздался,

На пороге едва помаячили
Ожил радости прежней певучий поток.

Неполный ряд домов-калек,

И пусть не покидает вас забота
– Не отвернется. Примет, потому что

Где мог он видеть этот ежик
И сам «Максима» первый номер –
Послушаем, что нам споет сестра.

Не смогут позабыться.

Мы не забылись вековыми снами,

КЛЯТВА

Где путь, как на вершину, был не прям.
Где зрачки пулеметов свирепо глядят,

Так советская шла пехота

Приблизившаяся, чудесная.
Постарайтесь вернуться назад

Подойти путем другим,
«А ты сюда попала как?»

Только мы с тобой,-
Так в кино лишь бывает

Кто подумал бы когда-то,

Нет, это горят не хаты –
К нам фашисты-паскуды
Я с нею всею кровью
И только в сорок пятом —
О рязанских глухих садах.

Пусть боль свою в силу она переплавит.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
Тебя, защитника, бойца.
У женщины совсем чужой
Бежал по снегу напрямик.

Как ветер.
Постарайтесь вернуться назад.

Не дом городской, где я празднично жил,

Сердце билось о ребра прерывисто, часто.
Нам в сорок третьем
Так горько опершись,
Нынче вырвалась, словно из плена, весна.
Подобно завиткам по стенам
Дверь не может отпереть.

“Друг, оставь покурить”. А в ответ – тишина:
Я не участвую в войне, война участвует во мне.
Пожара отсвет голубой

Не надо рвать приросшие бинты,
Ползет за каждым человеком.
В окно, как всякий год,
Я не напрасно беспокоюсь,
Жди, когда других не ждут,
Глаза, как требовал устав,
Подмосковье в снегах и в огне Сталинград.
Ты говоришь, что есть еще другие,
Во вздохах темноты,
Но не крылечка,

Настанет новый, лучший век.
Дома –

Я знаю час, когда начнут войну,

Как зов в лесу и грохот отзыва,

Земля гудела, как молебен

И чуять рядом по ночам, –
И снова себя называли солдатками,

Что означала в черной раме

И внукам дадим, и от плена спасем

Ну, что ж, в конце концов

Дети кинутся, обнимут…
Когда он делал, что хотел,

Пусть болтают, что верить вам не во что,

А когда селенье взяли,
Необъяснимый отпечаток
– Знаешь, Зинка, я против грусти,

С темнотой засыпая,

К своему ползти крыльцу?

Мы не встречаем Новый год –
Желтые дожди,
«Когда же перестанет литься кровь?..»
Мама, мамка твоя живет.

Да горячее кровь лица,

Где печь для них, как для родных,

Вдоль борта на бричке, средь павших вчера,
И налетал на супостата
Вот он снег отгреб рукой,

Привал – приляг. Кто рядом – всяк
На войне было все –

Но в час, когда последняя граната
Но они тоже люди,

Когда осекся звук короткий,

Где томится пречистое тело

Повидать жену, детей?..

Сквозь пожары к победному Маю
И от копья Архистратига ли
И там на ужин и ночлег
Торчащие по-зимнему, по-черному

1943, Ташкент
С далеким отблеском пожара:

Не выпито всласть родниковой воды,

Уже меня не исключить из этих лет, из той войны.
На русской земле раскидав позади,
– Хотела долю на войне
– Спасибо, друг, – он глубоко вздохнул.
Сапогом попирая колючий плетень.
И громкою октавой в хоре

Прошли года. Деревья умерщвленные
Но сохранила нежность и любовь!

Хорошо мне в теплушке,

И ушли за солдатом – солдат…
И улицы старинной Праги

Как ни одной разведке на войне.

Спишь под фанерною звездой.
И льдинки пролитой воды.

И жена в холодной яме
На заводы.
Вздохнул товарищ мой.

Выпить не спеши.

Ходили босиком.

Арсений Тарковский

Про улыбку твою и глаза.

И на Василии блаженном.

И вы должны, о многом беспокоясь,

ТЫ ДОЛЖНА!

Ты этим мыслям жадно верил

И мальчик облекался в латы,
Искажена огнем, –

Раз наяву. И тысячу – во сне.
И к своим: – Давай за мной…

Алексей Сурков Ведь нас не женщина ждала,
Лишь губы детские полней
И о блокаде пролистали

Никуда не глядеть,

вновь погибнуть до едина,
И деревья стоят голубые.
И поет мне в землянке гармонь
То, что пусто теперь, – не про то разговор.
Четыре года мать без сына,
И себя не щадите вы, и все-таки

И та, что сегодня прощается с милым,-

Которыми я плакал там, в пыли,
Сказал товарищ мой.

Сын и отец.

С Новым годом!

Чтоб тебя она не ждала…

Убивать очень просто?

Ты вспоминаешь не страну большую,
До сих пор не совсем понимаю,
Укрывала я, зубы сжав,

Она, как маленький зверек,
Даже в самых слабейших из нас?..
А до смерти – четыре шага.

Детей разбуженных испуг

Как гостью желанную встретим?

Пожар стихал. Закат был сух.
Всем, кто вместе ждет.

И нагнулся солдат и к простреленной каске
И черные от слез обводины

Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Дрожать. Собачья дрожь.

Перед собой,
Что где-то я в поле остался…

И рану тяжкую в груди
И разоренных сел

Впереди была только смерть…

Глядят на убитых — застыли на миг.

Каких имен нет на могильных плитах!
Как тоскует мой голос живой.

Остались там, и не о том же речь,
Молодка ухватить.

Какая б ни была!
Он вчера не вернулся из боя.
Там – Родина… На польском полустанке
Мы легли у разбитой ели,
Сегодня, братья, нам заданий нет.
По-русски рубаху рванув на груди.

Поели мы. – А все ж пойду, –
И прямо на бегу

Я говорил ей: “Что с тобой?” –
Кто не ждал меня, тот пусть
Но уж тут кто кого.
В кирзачах стопудовых дошла.

Высокое, как в дальнем плаваньи,
И гремит разрыв глухой…

* * *

И неспешно, деловито

МУЖЕСТВО


Пред злом ни шагу не подавшись вспять,
И, как положено на фронте –
Всем смертям назло.

Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
“Мы вас подождем!”- говорили леса.
Бьет колокол над нами поминальный,
В белоснежных полях под Москвой.
То удержался б он, мой друг,
Редела ночь. Дневной рождался гул.

Пути себе расчистив,
Мне не поесть самой,
Да лежать, да мерзнуть нам?

А я должна приросшие бинты
До свидания, девочки! Девочки,
Осилил спутник мой.
Глядел на нивы и опушки,
Она лежит, раскинув города,

Он перешел земли границы,
Привязанный к щиту, чтоб не упал,

И лежат, следят ребята:
От кухни полевой.
Паспорта.
Кто сможет,
Наши мальчики головы подняли,
По рукоять войдет.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
И не любовник ей.

И мокрое от слез лицо,
«Да не шуми, проснись, чудак»,

В моих руках надежда на спасенье.

Пусть скажет кто другой…

Бери шинель, пошли домой!

И может показаться:
Привычности его преследовал.

Одним движеньем – так учили нас.

А нам показалось, совсем не осталось врагов.

С него сорвать одним движеньем смелым.
Сразить которых годы не вольны,
Ты мирных снов вернул ей теплоту.
Здесь
Пускай бы рана зажила,
На слезы обрекая мать,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Коптилки зажигая,
Не права!

Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Стиснув зубы до хруста,
Что плакать мне нельзя.

Нет, ты назад пройди бойцом,
Кавалеристы на конях,
Жди. И с ними заодно
И старушка в цветастом платье
От родного окопа
С погоста за рекой.

Ничего не хотеть —

Кого напоминало пламя

– А то побудь. У нас тут глушь,
Отцу казалось, что надежней места

В грозном грохоте, в снежной пыли,

Она сидела босиком

Дымком несет в рядах колонн

И вот теперь, по всем местам
СУББОТА, 21 ИЮНЯ Не поднимая плеч…

Сумка вместо подушки,

Уже не поражая слух,
Дымят самокрутки, мрачнеет заря,
Ты должна оторваться,
И будущность, как ширь небесная,
Одним движеньем – только в этом жалость…
Своей поры последней

Столько было за спиною
Мы шли по звездам на восток, –
Как прежде, падали снаряды.
Чтоб не забылась та война:

Жди меня, и я вернусь,
Когда коней пасли…

И что совершается ныне.

Предупредить, кого убить должны.

Бадаевской землей
Какой ее ты в детстве увидал.

Свободным и чистым тебя пронесем,

– Прощайте, – говорит, –
Жди меня, и я вернусь.
А. Суркову
Как ребенок, заплакал солдат.

Вот от копоти свечек уже очищают иконы.

“Что ж ты, милая, родная,

ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ
Только он не вернулся из боя.

Но с красным крестом все идут и идут эшелоны,

Мечтателю и полуночнику
1945г.

Корыта и ушаты,

За все, чем мы с тобою дорожили,
Такая сегодня погода.

Храня в зените собственную честь.

У меня лишь она одна.

* * *

И всякий раз у Вечного огня
А нам оно оборвало сердца.

А ты с закрытыми очами

Нас двадцать миллионов
Впервые война на проселках свела.

Я знаю, никакой моей вины Что нам приют давал.

А вчера не вернулся из боя.
Покрыта сеткою меридианов,

Вдоль смерти и смерти навстречу.

Ну что с того, что я там был Как жалко, что науке доброты
Достойное равнение держать.

Обмыть, одеть и при себе
1942г.

Кто-то там,
Живее воробьев шумиха.
Владимир Высоцкий В борозденках держит взвод.

Вот привстал. В окно – граната,
Правы
И здесь мы видели ее,
Под огнем, по огородам
Секунду с четвертью, пока
– Не отвернется? – Кто? – Жена? –

***

Я долго, долго оставался
Не умерла война во мне:
Пшеничный ли, ржаной, –

без долгов,

Бери шинель пошли домой!

Да зеленые крылья погон…
Товарища-бойца,
Только он не вернулся из боя.
Что я там был и мне пора домой…

Ю. Воронов То отдавал распоряжения,
Или вела его, контуженного, в тыл,
И вот деревня с двух сторон
Отсроченный приход.

Вам долг велит советоваться с нами,
Где-то в яблочном захолустье

Владимир Высоцкий

В жестяной котелок.

С ведерком на скамье?
На помин души…

Хотела в собственной избе
Младший здорово подрос…
Перед войной Да черная вода на дне

Он мертв. Его никто не знает.

А где-то разведчикам надо добыть «языка».

Искать ему белье,
Ты спасла меня.

Вот о вас и напишут книжки:

Грызть бы мне сухари,

И скоро награда за ратны труды —

Прижав к груди заснувшую игрушку,
Я долго, долго оставался
Юрий Левитанский

Стихи о войне

Видно знает, знает, знает,

С нами сомкнутым строем идут.

Где черта?
В боях убивал.
И повторяла: “Горе мне с тобою!
Где вырыть линию траншей.
Я даже выразить не пробую,

От зари до зари,

Петь да спать бы ночами

И, постояв еще вдвоем,

Январская стужа: земля — что гранит.
На полустанке.

Как почти безнадежно
За четыре немыслимых года впервые,
Вперед – дождалася душа
Не удержался здесь,
У нее ты была одна.
Говорить отказался,
Вдруг нежданный приказ: “Вперед!”

Которых пока еще запросто могут убить.

И накрест не заклеено стекло.

Мы глохнем
Ведь потому лишь сам держусь,
Жди, когда уж надоест
Тропинкой потайной.

Ел, все, что было…
Знаешь, Юлька, я против грусти,
1943г.

Пойдешь да сляжешь на беду

Оскверненной врагами земли.

Сзади Нарвские были ворота,

И перед награждением кого-то
Я пламя вечного огня, и пламя гильзы в блиндаже.

Ты потихоньку плакала в сторонке,
Их погнали, как скот,
Мы все перед Отечеством равны
Дорожной тоской от села до села,

Это я здесь виноватый,

Хотя и потери по сводкам не так велики.

И вдруг: «Подождите!» — подвозчика крик…
Да, я запомнил каждый куст,

Что я скажу твоим домашним,

Когда рыданье вдовье
Крестом своих рук ограждая живых,
На Запад. До конца.

И генерал, и рядовой.

А сабля сечет, да и кровь все течет.
Но сегодня она не в счет.
Бери шинель пошли домой!

·       * *
Привстал товарищ мой.

В такие ямы черти прыгали.

Девочка в заштопанной шинели
Но лезли мысли прежних дней:
Заявиться довелось.

Он в Ленинграде незаметен.

Анатолий Пиневич

Так с каждым церемониться – беда.
Все переменится вокруг.

Иначе думается, пишется,

Ты знаешь, наверное, все-таки Родина –
Раздарили сестренкам своим.

Тревожит твой привал…

В назначенный час заиграет трубач,
На лавке. Хоть вернись.

А в День Победы сходим с пьедесталов,

2

Что до врага, то все известно мне,

И к своей избе хозяин,
Да не подумайте чего… –
Как Ирод в Вифлееме.

У каждой речки мимоходом
Бессмертье своего народа
О девушке своей,
И к губам, сухим с мороза,
Что забыть пора.
В боях исхлестан до костей,

Он все выгоняет — и холод, и страх, и чуму.

Все смыло потоком народной беды,

Где-то в яблочном захолустье
В канавке где-нибудь

Мы шли кустами, шли стерней:
Нас двадцать миллионов незабытых,
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Что мы не будем

В военном госпитале или в медсанбате,
Сказал товарищ мой.

Ни локтя на окне.

Брели, ползли кой-как.
сопричесть,

Вот и клятвы слышны жить в согласье, любви,

Встав на растоптанном снегу,

Есть у войны печальный день начальный,

Но тянется время — и все решено.

А ветки ив плакучих склонены.

Не горько остаться без крова,

Заплакал и шапку снял моряк,

Стихов достаточно вполне.
Жди, когда снега метут,

Она взглянула на него:

В ЗЕМЛЯНКЕ
– Ты что думаешь, сын,
С шестнадцатой версты.

Окопы рыл среди болот.

А все же на Запад идут и идут эшелоны,

Она поднимет вдруг глаза
В наших спорах без сна и покоя.
С заплаканных очей славянства.

Но мы еще на полпути,
Где-нибудь с детьми сидит.

Движеньем руку занеся.

Но не забыть уж мне
Только очень жди,
Целовались.
Да к тому же свой дом нам
К какому решенью солдаты придут?
В том, что они – кто старше, кто моложе –
Под шинелью вдвоем теплее
Я б их всех шашкой острой
И Сербии с весенней негой,
Случись что, немцы, – муж и муж,

Деревни будут догорать,
И не заметил враг.

С заряженною гранатой
Юлия Друнина До тебя мне дойти не легко,
Медсестра Чуть не помер

И булыжник на площади чист, как паркет на полу.

1941г.

Борис Пастернак

Обоих жалко было мне,

Бери шинель, пошли домой
– А где-то здесь деревня та? –

Борис Пастернак

Как бы в раздумье головы клоня.

И крылья у нас золотые…

И слышал я, солдат, как ты шептала:
Чем тогда…

Когда он не вернулся из боя.
Знать волю не вернувшихся с войны,
Хоть вернешься едва ли,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Раскинув косички, лежит медсестра.

Они делили с нами хлеб –

На подоконник локотком

Ну что с того, что я там был. Я все забыл. Я все избыл.
И пели.
Курил лесной эрзац-табак.
Ты, медсестра, всегда была с солдатом,
Постарайтесь вернуться назад.

Она, родная, примет, обласкает.
Подкинул хворост, затрещали сучья,

Стой! Это было здесь жилье,
И вдруг ко мне, да так, что сердце сжалось,

А мечтал он, может статься,
Исчезнут очевидцы.
Живые ветки выдали, зеленые…

А то и просто санинструктором в полку
Как горько по земле родной
За порогом бурлит весна.
ПОБЕДИТЕЛЯМ

Остались там, и не о том же речь,
Деревню узнают,
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Снег снарядами изрыт.
А мой товарищ? Он молчал,

Стояла батарея за этим вот холмом,

Был взрослым тогда.
Ждем, когда же начнет светлеть.
И с сердцем как-то все из рук

Его везли из крепости, из Бреста.
Все надежды, все дела.
1941г.

Средь буйной видеть зелени иной
И в снах спокойных, ласковых, крылатых
Манила музыкой зовущей
Вдруг страшно оттого,

Как я хотел вернуться в до-войны,

Белорусские ветры пели
Что достанется бойцу
Выдали медали,
Для меня будто ветром задуло костер,
Как поганых фашистов
Что все мы еще молодые
Всю ночь, как будто так и надо,

АТАКА

Наверно, если б ранен был

Проглоченные слезы
За каждый добрый взгляд,
И всем нам вовсе незнакомой,

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Товарища я вел.

В блокадных днях
На поленьях смола, как слеза,
Мы сведем с ними счеты потом.

Песня о конце войны

Земной могучий голос слышится
Пожгло и уничтожило сады.

Что не слышишь в ночи,
Побледнев,
Сказать: – А где тот двор…

Дом бойца

Мы собрали для вас лучшие стихотворения отечественных поэтов о великих днях Великой Отечественной войны. Это живой голос свидетелей-очевидцев. Сегодня, когда не стихают громкие исторические споры и дискуссии о Великой Отечественной войне, именно военная поэзия, стихи современников о тех страшных днях – лучшее и беспристрастное свидетельство о нашей истории.

ОЖИВШАЯ ФРЕСКА
Когда живых тревога призовет.

Почему все не так? Вроде все как всегда:
Земля с золой,

Вот и шторы — долой! Затемненье уже ни к чему.

Что есть нам удача средь всех неудач,
Расскажет лучше нас,

УТРО ПОБЕДЫ
Разбросала руки на снегу.

Ведь нельзя притворяться
Вдоль плетня и клетки дров.

В кисет насыпал горсть земли.

А я б и сам добавить мог,
Враг зажигалками дотла

Бездомовный напиток —

* * *

Лишенные силы, лежат как один.

И хлеба в нынешнем году
1.
Но сегодня она не в счет.
Она теперь везде,

Где в облаках зияет шрам наскальный,

Вперед, за каждый дом родной,
Но чем тут пособить?
Но утром скажем:

А рядом в конном поединке
Майор привез мальчишку на лафете.

Сапоги – ну куда от них денешься?
Единственные жизни положив.

По мертвому плачущий девичий крик,
И в этом нет беды…

Булат Окуджава

Теперь сластим пустую воду.

Едва заметные пригорки,
Пахнет в хате квашней и дымом,
Лишь глаза и скулы.

Мы знаем, что ныне лежит на весах

Пока не накрыли — стучат в домино.

Идут по войне девчата,
Теперь на месте том.

* * *
Bсе нынешней весной особое.
Я крепко впаян в этот лед. Я в нем как мушка в янтаре.

Везде трава готова вылезти,
До свидания мальчики! Мальчики,

Все они по своим местам,

Искали «скрытые подходы»

Я до Варшавы
Стой и гляди! И ты пойдешь
Жене, что в бок меня толкала:
В ту ночь пожара – мы не знали.

А все же на Запад идут и идут эшелоны.

Домой прийти не сможет до конца.

С черной смертью,

Как зябко спать в сырой копне
не встречаем Новый год,
Погибла мать. Сын не простился с ней.
Какую ты изъездил и узнал,
Мы лист ольховый жгли,
Как будто на них вся Россия сошлась,

Выбегаешь босиком?..”

Как никто другой.

Я знаю, никакой моей вины
Кто тут ждет за косяком…
На животе сушил портянки
– Да, то были враги,
В том, что они – кто старше, кто моложе –

На лицах смятенье: нелегок их труд!
Что, в бой провожая нас, русская женщина
Снял полинялую пилотку,
Ночь на границе, сидя у костра.

Пусть снег метет, пусть ветер гонит,
Не материнских теплых рук…

Мы детям клянемся, клянемся могилам,

Покинутых с зимы.
Как я выжил, будем знать
Городов, местечек, сел,
Дороги боевой.

– А что с ногой? Укоротили малость…
За горькую землю, где я родился,

И мелкие поломки,

Запомнится его обстрел.
Чужой, не знавший нас, мужчина.

И грузный шаг по целине,
Каменного века!
Непобедима, широка, горда.

По Ленинграду смерть метет,
Скворцы пропавшие вернулись,

Спят в эшелоне бывшие солдаты…
Не понять, не ждавшим им,
Заплакала навзрыд.

Штурмует Бранденбургские ворота.

Бывают всякие дела, –
А эти проселки, что дедами пройдены,
И он перед тобой всегда в долгу.

Вновь полетят в дорожной пыли

Свояк, земляк, дружок, браток,

Но все ж знакомые места,

Вперед – за час прощальный тот,

Вот уже довоенные лампы горят вполнакала —

Мы хотели со славой жить.
Похожие на парней.

Я это поняла, поймешь и ты…
А там, где отнят у мальчишки он.
Обходим зеркала,

1977

Ту горсть земли, которая годится,
Ночное небо Сталинграда
Я это все почти забыл, я это все хочу забыть.

– Не знаю, милый.- А в глазах
Что повстречался нам с тобой,

На ходу целовали мать,

И в душе, тосковавшей по свету и ласке,
В любом часу от солнца до луны
В консервной банке,
Апрель 1944г.

Я наземь бросил костыли,
Вернутся полки из похода,
При жизни никому нельзя отдать.
И заставили силой
Снова рядом в сырой шинели
Длиною ротного свистка.

Уже меня не излечить от тех снегов, от той зимы.
Стали тихими наши дворы,
Ты в тот неуловимый миг
С нежданной силой ожили опять,

И мы сохраним тебя, русская речь,

Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
Пусть друзья устанут ждать,
Спалил

Песня стольких разлук,

И мигнул ему слегка. –

Виднелся мертвенный коричневый нагар.
Бродила девочка чужая.

И слезы жгли
Теплом души нас греет, как огонь.

И с улыбкой: – Это точно, –
Разрывов дымные следы,
Примерзший стебель ковыля,

И проводила, от лица
Не новогодние дела
Идти, в ночи таясь.

Я дошла до цели…
Тот ничего не знает о войне.
И бруствер
Он пулю нес в груди
С дивизией идти.

И могучие деды-морозы

Он на земле лежит, усталым
И все добры, дружны.

Тут бы век вековать,—

В блокадных днях мы так и не узнали… За плечами пылала заря молодая,
До тех снегов, где вам уже моих следов не различить.

Пришлось защищать.

Анна Ахматова

И в воздухе морозном остались взмахи рук.

А если б он тащил меня,
Дождливые закаты,
Горят.
1942г.

Она…
Топили в ночь тайком.
Поворачиваться боком
Нет, не так тебе, родимый,
Вместо свадеб – разлуки и дым.
Не умерла война во мне:

Сейчас они услышат, как снегири поют.

Я знаю, никакой моей вины
Находимся незримо среди вас.

Расположились мы.

У тебя есть друзья, любимый,
Проснувшись, он махал войскам рукой…
С их грозной чешуей драконьею!

Оглох от танковых атак.
Минуя воронки, телеги скрипят,

На захолустном польском полустанке

Вперед – погода хороша,
Неужто клясться днем вчерашним,
То же небо опять голубое,
Как встану я перед вдовой?
Анатолий Пиневич
Завтра вновь пойдет
И глаза синий уголек

Затянул ремень потуже,
И повсеместно избранные, лучшие
О себе.

А днем простор осенний

К золе и к пеплу наших улиц
Вставай, вставай, однополчанин,
И все, что было позади,
А мы с тобой, брат, из пехоты,
Но отец о войне
Александр Твардовский

«Жизнь свою за други своя»,

С черемухой и майской дремой,
Жди, когда из дальних мест
Земля. На ней никто не тронет.
– Подсыпь, дружок, махорочки немного,
В окруженье попал под Оршей
Всего, чем будет цвесть столетье.

Мы пробирались по кустам,
Светлокосый солдат лежит?
И мукой день за днем…

Которой приходит конец наконец.

Призвал нас к бою воинский закон.
Кадильницею дым и щебень
Бьется в тесной печурке огонь,
Через смертные рубежи.

Пришел сюда и что случилось чудо.

Между нами снега и снега.

И между сабель и сапог,
Не желай добра
И «ось» десантных переправ.
С простыми крестами их русских могил.

Переступили мы порог,

Победа у наших стоит дверей…

Чуть что скрываясь в тень.
Стоял, как трактор на ремонте,
Мы не ждали посмертной славы,

Я промолчал, и он умолк,
Качалось в штукатурном саване.

То юность моя в огне…
Но встретившись со взглядом страшных глаз,
Да, можно голодать и холодать,

Что нас покориться никто не заставит!

Уже бушует, а не снится,
Без света и тепла,
На прежний пиджак поменяю шинель.
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся

А у нее сверкнет слеза,
Нас двадцать миллионов незабытых,
Но заиграют, как овраги.

И нежный голос девушки-минчанки
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,

По русским обычаям, только пожарища
Я бился насмерть
Тащил бы до конца…

Беспокойную дочку ждет.

За то, что на ней умереть мне завещано,
Бадаевские склады.

Устало лопаты мелькают вдали,
И снег нас в поле не застал,
Стараясь отмочить его без боли.

И я тогда подумал: – Пусть,

Я говорю — не слушают, не слышат,

И кто из нас окажется героем,

И из окон на пленных глазела Москва свысока…

Это я не вернулся из боя.

Держать – не потерять,

29 февраля 1944, Ташкент

Вдоль развороченных дорог
Брехня, что у смерти есть точный расчет,
Добирается домой…

Спиной к спине – и все ж во сне
Прижав, как детей, от дождя их к груди,

Вдруг заметил я – нас было двое.
И приметил подснежник во рву.

Я должен видеть теми же глазами,
Но в степи, на волжском берегу,

“Иди сюда, и смерть промчится мимо”.

В саду и на дворе,
Без всякой видимой причины,

– Остался б, – за руку брала
1941г.

Но не поддался даже ей.
Нас двадцать миллионов незабытых,

Во все новое нарядились,

Шли без митингов и знамен.
Сосед…
Сполна зачтется время,
Чтоб легче не была, явившись в новости,

Час мужества пробил на наших часах,

Март 1944г.

Чужую, вражью слышать речь
За память встречи той…
О ней и речь идет.

Зинка нас повела в атаку,
Металось у нее.

Глядят виновато, не зная, как быть:
Боями бредил в сновидениях,
От неизвестных и до знаменитых,

Вячеслав Попов

И у каждого дома

Когда-нибудь в тиши ночной
Чтобы наши дети
Баллада о товарище У осажденных ленинградцев…
В боярской золоченой горнице
И за любовь ее, браток,
И мы

Им наша боль была больна, –
Казалось, если лечь, остаться —
Мне в холодной землянке тепло
Ни старше, ни взрослее,
Я на движенье это не решалась.
Солдатом в мирной тишине.
С немецкой пулею в бедре…

И я уже не помню сам, откуда

* * *
Как люди первобытных лет

Нет, не казалася дурней
Товарища она, –
И никакой из наций не хулите,
Сорвавши пелену бесправия,

ЗАПАС ПРОЧНОСТИ

Мы шли ему навстречу из России.
Я столько раз видала рукопашный,

И вдруг он вспомнил детство, детство,
Памяти однополчанки – Героя Советского Союза Зины Самсоновой.
Бери шинель, пошли домой!

Когда урывками, меж схваток,

Навеки!

ВЕСНА
А как легко сходить с крыльца,
Вот жена впотьмах от спешки

Мне бы ехать с бойцами,

В домашний возвращаются уют.

* * *

Нам ничего не слышно, а здесь остался гром.

Увидел я над крышами дымки.
Девчонку будет поднимать
Не заметил, как вошел.

И зовы паровоза
Об отвращеньи бомбы воющей,
Огонь
За мать в воображеньи ратуя,

Нет, не исчезли мы в кромешном дыме,
Встал хозяин, вытер пот…
Седой мальчишка на лафете спал.

И слава мертвых окрыляет
Свист соловьев и пересмешников.

Как все на ней запоминалось:
Расул Гамзатов Отражается небо в лесу, как в воде,

Снова ожили в памяти были живые –
Как среди огня

И два бойца вокруг глядят,

О тебе мне шептали кусты
Солдатом в мирной тишине.

Юлия Друнина

А фельдшерица становилась зла
См. также  Четырехпалая отметина?

Твой скрежещущий стук.

– Ну, что ж, иди… – И стала вдруг
Когда их можно снять почти без боли.

Ю. Воронов

Не жалейте ни пуль, ни гранат,
“Сестрица!”
За это поплатиться.

Попасть в мои медлительные руки.

Затихнет шрапнель, и начнется апрель.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Но сегодня она не в счет…
Ты должна.
Печального пути,
Всех нас убивать.

Как на медалях, после нас отлитых,

Несут цветы, субботним ветром дышат,

Ни шагу знаки смерти ступить нам не дают.

И всю дорогу повторял:
Но взрослым людям,

2.
А он тебя всегда любил.

Я точно так бы говорил
От слез ее краса,
Как долго ты месила фронтовую грязь!

В. Седоков

Я миг непрожитого дня, я бой на дальнем рубеже.
Не отнимая рук,
Похлеще водки,

На крылечке том с усмешкой
И «продавал цыганский пот».
1941г.

Даже спички лишней нет.

Баллада о матери постарела мать за много лет, а вестей от сына нет и нет но она всё
стихи о войне и мире (стихи о великой отечественной войне 1941-1945 гг) в бою за отчизну и
споры и дискуссии о великой отечественной стихи о войне война, стихи о войне,
стихи о войне феофана липатова 22 ноября 2009 года у феофана появился блог, куда он лично
стихи о великой отечественной великой отечественной войне стихи о великой
стихи о войне 1941-1945 трогательные стихи о великой отечественной войне прикольные
в отсутствие сколь-нибудь значимых научно-исторических сочинений о великой отечественной
стихи о великой отечественной войне великие стихи о войне 1941 — 1945 гг стихотворение о
стихи о войне и мире (стихи о великой отечественной войне 1941-1945 гг) в бою за отчизну и
стихи о великой для ветеранов великой отечественной войны войну коварную